{ "format": "tildarion.material", "version": 1, "exportedAt": "2026-09-16T21:31:56.985Z", "material": { "typeCode": "source", "slug": "al-hashim", "title": "Об Аль-Хашиме и об озере Баб-аль-Джахим, к западу от Ильяса", "summary": "Записано на шестой день месяца гудящих гор", "typeFields": { "tags": [ "Записки Саафа" ], "shelf": "Произведения", "aliases": [], "isChapter": true, "authorName": "Сааф", "chapterNumber": 3, "legacyAnchors": [], "publicationDate": "Записано на шестой день месяца гудящих гор" }, "content": { "schemaVersion": 1, "blocks": [ { "id": "81853c17-0aa2-5c4a-9738-05df56b950ca", "version": 1, "type": "paragraph", "data": { "text": "Местные называют ее Аль-Хашим — Неприступная Чаща. Для себя я отметил ее как Loth’en’vel — Чрево Леса. На древнеэльфийском это звучит почти как колыбельная. Но колыбель эта мертва уже сто лет.", "align": "left" } }, { "id": "3cc98010-569e-505a-8e50-f58f10e2f9bb", "version": 1, "type": "paragraph", "data": { "text": "Я стоял на краю и смотрел вниз. Триста метров — не так уж много, если мерить шагами, но достаточно, чтобы мир разломился надвое. Позади осталась пустыня: песок, сухой ветер, марево. А впереди, на одном уровне с моими глазами, тянулись верхушки Материнских Древ — исполинских остовов, чей рост достигал, километра, когда они ещё были живы. Теперь это скелеты. Одни сломаны, будто громом, другие опалены дочерна, третьи просто мертвы — и на их мёртвых плечах разрослось нечто, что уступает им в высоте, но превосходит в жадности. Джунгли. Густые, влажные, хищные. Сверху они кажутся почти мирными — зелёное одеяло, — но я знаю, что под этим одеялом шевелится.", "align": "left" } }, { "id": "c0062c6a-e304-54e2-a8d8-8fb1f0f2736b", "version": 1, "type": "paragraph", "data": { "text": "Воздух здесь иной. С края обрыва в лицо тянет не сухостью пустыни, а сыростью, густой и тёплой, как дыхание больного. Пахнет гнилью, сладковатой и настойчивой, и ещё чем-то металлическим — магией, просочившейся в соки растений. В Аль-Хашиме всё живое пропитано ею насквозь, от корней до колючек, и потому каждое дерево, каждая лиана — потенциальный враг. Не звероморф, так флороморф; не коготь, так шип.", "align": "left" } }, { "id": "0336c81b-0642-5871-a749-bec1acc7a92d", "version": 1, "type": "paragraph", "data": { "text": "В центре этой низины, там, где когда-то стояло величайшее из Материнских Древ, ныне лежит озеро. Баб-аль-Джахим — Врата Преисподней. Язык местных жителей, как всегда, груб и честен. Именно сюда, в самое сердце Великого Леса, сто лет назад рухнул Иезекииль. Я знаю эту историю не по слухам: демон пал здесь, сражённый Торном, Эксом и Хеймдалем. И если первые два имени принадлежат известным всему миру богам, то третье… третье заслуживает отдельной строки.", "align": "left" } }, { "id": "2cec0079-9e53-53fc-b2f7-6795ae4f9eab", "version": 1, "type": "paragraph", "data": { "text": "Хеймдаль. Гигантский конструкт, плод больной фантазии Дантонских воинов и Соротульских инженеров. Я видел его чертежи — и до сих пор не могу решить, чем был этот проект: гениальностью или кощунством. Механизм оказался удивительно эффективен. Но при этом он не уважал ровно ничего — ни духов, ни природу, ни самих богов, силу которых впрягли в металл, как вола в ярмо. Он был создан, чтобы убить — и убил. А потом умер сам.", "align": "left" } }, { "id": "3ecfb0f7-8312-5c98-86c5-04f11001c5d6", "version": 1, "type": "paragraph", "data": { "text": "Где-то там, внизу, возможно на самом краю озера, а может — уже в его глубинах, до сих пор стоит его остов. Оплавленный. Мёртвый. Уже давно мёртвый. Я не видел его с обрыва: слишком далеко, слишком густы джунгли, слишком плотен туман над водой. Но говорят, металлы, из которых был собран Хеймдаль, изменились. Пролежав сто лет в астральном разломе, они стали чем-то иным. Чем-то, что крепче адаманта. Легче мифрилла. Идеальный материал — для оружия, для доспеха, для амбиций. И меня охватывает грусть, когда я думаю об этом. Грусть — и тихая, бессильная злость.", "align": "left" } }, { "id": "ed9af1d1-292a-5917-b9c8-4487fdbd43ad", "version": 1, "type": "image", "data": { "assetId": "141c2909-f4e3-5fb4-9503-133b4dd97af0", "alt": "Силуэт Хеймдаля", "caption": "Хеймдаль. Рисунок в разделе об Аль-Хашиме.", "width": 703, "height": 973 } }, { "id": "db6ac929-804a-5c31-a636-4a985b0e0398", "version": 1, "type": "paragraph", "data": { "text": "Потому что человеческая жадность, я знаю, уже точит зубы. Всегда найдётся тот, кто захочет добраться до остова. Всегда найдутся те, кто снарядит отряд и спустится в Аль-Хашим, вооружившись картами, амулетами и надеждой. И многие из них не вернутся. Никто не считал и не сосчитает, сколько искателей сгинуло в Неприступной Чаще за эти сто лет — но я подозреваю, что счёт идёт на сотни. Может, на тысячи. Пески хорошо хранят тайны, а джунгли — ещё лучше. Ильяс стоит прямо над этим. Самый западный город Султаната — и по сути ворота в Аль-Хашим. Дальше только обрыв, а за ним — зелёная бездна. Город живёт походами в джунгли: звероморфы, магическая древесина, кость, сухожилия, редкие металлические самородки — всё это добывается здесь и уходит караванами на восток, в сердце Султаната. Но плата за богатство взимается исправно. Кровью. Каждый ильясец знает кого-то, кто ушёл в Чащу и не вышел. И каждый вечер, когда ворота закрывают, а на улицах воцаряется та особая тишина, какая бывает лишь в городах, где ночь — не время, а угроза, я думаю об одном и том же. Аль-Хашим не прощает жадности. Он берёт своё. И Хеймдаль, мёртвый исполин в самом сердце разлома, наверное, так и будет стоять там — памятником не только великой битве, но и великой глупости, которая всякий раз заставляет людей верить, что уж они-то вернутся. Обязательно вернутся. С металлом, который крепче адаманта.", "align": "left" } }, { "id": "1e9e2577-f909-540a-8767-5e86fe80a86d", "version": 1, "type": "paragraph", "data": { "text": "Я простоял на краю до сумерек. В Ильясе закрыли ворота. Над Баб-аль-Джахим поднимался туман — или не туман, а что-то белёсое, подсвеченное изнутри, — и я поймал себя на мысли, что разлом в Астрал не зарастает просто так. Что Великий Лес не умер. Он превратился. И превращение это ещё не закончилось. В книгу я занёс немногое, но в том числе: «Аль-Хашим — не для одиночек». Может быть, когда-нибудь я спущусь туда. Но не сегодня.", "align": "left" } } ] }, "publishedAt": "2026-09-16T14:53:13.714Z" } }