Орден по свидетельству Саафа о вылазке в Сами-Фуркан.
Отряд в Биньямине
Свидетельство
Под защитой паладинов
Мне повезло. В Биньямине стоял отряд Адамантовой Десницы, готовивший вылазку в руины за магическими материалами. Я представился писцом и летописцем — набившая оскомину, но надёжная маска — обронил несколько фраз, намекнул, что знаю, где могут лежать старые хранилища, и они взяли меня с собой. Я каждый раз удивляюсь, как легко это выходит. Пара правильных слов, спокойный взгляд, и вот я уже иду в сердце мёртвого города под защитой паладинов. Любопытно. Люди, кажется, хотят верить, что старый писарь с книгой — не более чем старый писарь. Так удобно.
Пока мы продвигались через центральную площадь, из-за остова рухнувшей башни выбрался голем. Старый, боевой, работы времен федерации — грубый металл, тускло мерцающие в швах магические жилы. Он двигался рывками, но целенаправленно: видимо, сторожевые чары не выветрились за сто лет и признали в нас нарушителей. Паладины среагировали мгновенно. Командир выкрикнул приказ, и вокруг передней шеренги расцвели мерцающие поля щитов — магия, хоть и всего первого круга силы. В следующий миг командир прочитал какое-то заклинание, которое, казалось бы, не сработало вовсе — ни луча, ни вспышки, — однако следующий его удар по голему, когда тот приблизился, вспыхнул с такой яркостью, что я на миг зажмурил глаза. Голем был явно дезориентирован, его повело в сторону, и в эту заминку ударили остальные — мечами, молотами, заклинаниями. Сражение длилось недолго, но было шумно и жестоко: металл крошился, искры летели в сухой воздух, кто-то из паладинов упал на одно колено — тут же поднялся, излеченный товарищем. Когда всё кончилось, на мостовой осталась груда оплавленного железа, а у людей — ни одной серьёзной раны.
Благословение Ока
Разговор на привале
Разрешение на применение магии
На привале, когда мы отошли к относительно целому зданию и развели костёр, я спросил командира — как им позволено колдовать в этих землях, где магия под запретом. Он ответил коротко: перед выходом они получили благословение Ока Мастары в Биньямине, особое разрешение на применение магии в мёртвом городе. «Без него сюда лучше не соваться», — добавил он и кивнул в сторону площади, где остался лежать голем.
Я смотрел на пламя костра и думал: а так ли строг запрет, как мне расписывал Марат? Он, конечно, караванщик — ему в пустыне колдовать нельзя ни под каким видом, это понятно. Но здесь, в городе? Получается, что на магию можно получить благословение. Можно купить его за долю добычи? Или заплатить щедрым пожертвованием храму? Или же Око Мастары само выбирает, кому дать разрешение, а кому нет, и паладины честно прошли этот отбор? Я не знал ответа. И чем дольше я размышлял, тем любопытнее становилась другая деталь: Адамантова Десница — насколько я знаю, это орден Всеотца, а не Мастары. Они служат другому богу. И всё же получают благословение здесь, в твердыне богини Пустыни. Это не просто разрешение — это жест. Сотрудничество двух культов, которые, вообще-то, не обязаны ладить.